Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава

После 22-го марта, скоро наступил маленький пасхальный перерыв, а потом стремительно Дума покатилась под гору к ее неминуемому роспуску.

{259} Можно оказать баз преувеличения, что после того, что вышло в Думе 17-го апреля, а потом в заседании 7-го мая, ее деньки были уже сочтены, и наступила, неминуемая агония, тянувшаяся до 2-го Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава июля, когда в поздний ночной час, Совет Министров получил, в Елагинском Дворце, подписанный Сударем указ о ее роспуске и вкупе с ним и Именной Указ Сенату с утвержденными в исключительном порядке, через Совет Министров новыми правилами о выборах в Думу третьего созыва, заместо правил 11-го декабря 1905 года, давших Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава такие грустные результаты при двукратном созыве Думы на их основании.

Черта этих 2-ух заседаний, определивших неминуемый роспуск 2-ой Думы, как-то не достаточно приостановила на для себя внимание широких слоев публики, и настоящая причина роспуска осталась затемненною как тенденциозным отношением оппозиционной печати, так и безразличием публики.

1-ая считала, что правительство Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава без нужды противится введению у нас реального конституционного строя, чего только и достигает как будто большая часть народного консульства, 2-ая не заходила совсем в разбор того, что происходило в Думе и что угрожало несомненною новою революционною вспышкою. Она лицезрела только, что Дума находится в неизменном конфликте с правительством, и частично Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава даже недоумевала, почему оно так длительно канителит роспуском.

Эта часть публичного представления не много давала для себя отчета в том, что повторные роспуски Думы приводят безизбежно только к усилению неудовольствия в стране, и что Столыпин много боролся с самим собою, до этого, ежели он отважился встать на Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава путь пересмотра избирательного закона с неоспоримым нарушением закона о порядке его пересмотра, и сделал это только во имя сохранения идеи народного консульства, хотя бы ценою такового очевидного отступления от закона. И тут положение правительства вообщем, и в особенности самого Столыпина, было воистину, трагическое. Лично он был убежденным поборником не Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава только лишь народного консульства, да и идеи законности вообщем. Все его окружение — я не говорю об окружении чинов Министерства Внутренних Дел, я его не много знал, — тянуло его быстрее к тому, чтоб к тому же еще вытерпеть все проделки Думы, и добиваться ее перехода к обычной работе.

Он и сам Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава задумывался, частично под воздействием собственных саратовских связей, а частично будучи и сам не чужд либеральных принципов, что можно сделать почти все переменою состава {260} правительства, и в этих видах он открыто и радиво шел навстречу переговорам с публичными элементами о вступлении их в состав правительства. Но он лицезрел, что у Сударя Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава не было к этому реального сострадания, ну и сами публичные деятели показали очень много неискренности в сношении с ним, и совсем не стремились открыто взять на себя тяжесть ответственности и, ставя перед ним, каждый, свои условия, в сути совсем не вожделели оставлять поля оппозиционерства, чтоб поменять его на Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава не много заманчивую перспективу не совладать с властью, хотя бы и ценою широких уступок требованиям момента. По существу собственной натуры Столыпин, естественно, обожал власть, стремился к ней и не желал выпускать ее из рук. Но это был безусловно человек великодушный и добросовестный, и ему было ясно, что на карту поставлено Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава: либо сохранить муниципальный порядок так, как он только-только установлен, либо встать на наклонную плоскость уступок и. дойти, может быть, до разрушения всего муниципального строя. У него не было выбора и, сознавши эту двойственность, он встал открыто на путь решительной пробы сохранить народное консульство и порвать с Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава теми слоями, оппозиционного движения, на которых он лично был частично готов выстроить собственный новый план. Если он и канителил принятием этого шага, то только поэтому, что ему хотелось исчерпать все средства, чтоб избегнуть конфликта с законностью и отважиться на этот шаг только тогда, когда сама Дума откажется посодействовать ему в его стремлении Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава избегнуть нового конфликта.

Сударь смотрел на этот вопрос проще. Он лицезрел, что дело так далее идти не может. Ему гласили об этом со всех боков, не исключая и членов самого правительства. Он читал большая часть вопиющих речей, произнесенных в целом ряде заседаний, а когда они дошли до реального апогея Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава в вечернем заседании 17-го апреля и затронули честь и достоинство того, что было всего поближе Его сердечку — нашу армию, по адресу которой депутат Зурабов произнес совсем недопустимые суждения, — у Него не могло быть другого дела, как недоумение, куда же идти далее и чего же еще ожидать.

Это Он и Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава высказал открыто Столыпину, как гласил не раз и мне не встретивши со стороны Столыпина какого-нибудь возражения по существу. Сударь не заходил совсем в рассмотрение детализированного вопроса о необходимости соблюсти какую-то особую осторожность при роспуске. Его взор был до известной степени примитивен, но ему нельзя {261} по справедливости, отказать Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава в большой логичности. Я отлично помню, как на одном из моих всеподданнейших докладов в промежутке меж 17-м апреля и 10-м мая, Сударь прямо спросил меня, чем объясняю я, что Совет Министров все еще канителить предоставить Ему на утверждение указы о роспуске Думы и о пересмотре избирательного Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава закона, и когда я стал объяснять Ему точку зрения Совета о необходимости соблюсти всю допустимую осторожность и принять эту решительную меру исключительно в том случае, если Дума не разорвет собственной солидарности с социал-демократическою фракциею и откажется дать разрешение на предание ее суду, — Сударь произнес мне совершено просто: «неужели Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава же задумывается Совет Министров, что Дума такая, какою мы ее знаем, отыщет большая часть голосов для принятия такового решения», и когда я ответил ему, что Совет, естественно, уверен в том, что этого не получится добиться, но необходимо сделать так, чтоб отказ последовал со стороны Думы, тогда и каждому станет ясно Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава, что правительству не оставалось ничего другого, как допустить крайнюю меру во имя спасения не только лишь собственного плюсы, да и устранения гос катастрофы, — Сударь произнес мне на это:

«все это отлично, но необходимо принять нужную меру ранее, чем она окажется последним средством, и, во всяком случае, избегнуть приреканий нам никогда не Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава получится, и следует идти не за теми, кто больше орет о беззаконности, а сам готовит совершить может быть наибольшую, а за теми, кто пока молчит и недоумевает, почему бездействует правительство и Я сам».

Я передал в тот же денек слова Сударя Столыпину. П. А. имел вослед Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава потом разговор с Сударем и убедил его, что никаких колебаний ни с его стороны, ни со стороны Совета Министров нет и не будет, что после инцидентов в заседаниях 7-го и 10-го мая, сношения его с Думою о выдачи соц. демократической фракции ведутся самым усиленным темпом, что новый избирательный закон готов в том Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава виде, как он уже известен Сударю, и он просит, потому, оказать ему доверие и не инкриминировать его в беспомощности, а тем паче в попустительстве Думе. Сударь казался совсем успокоившимся и никогда более не заговаривал со мною после чего денька до самого моего последнего перед роспуском Думы Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава доклада, который пришелся на 1-ое июня, другими словами, как раз намедни того исторического заседания Совета Министров поздно вечерком в субботу 2-го июня на Елагином полуострове, когда был {262} получен и указ о роспуске Думы и указ о новеньком избирательном законе. Об этом заседании я скажу в собственном месте.

Повторяю, что лично Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава я считаю, что роспуск 2-ой Думы был совсем и окончательно решен еще 18-го апреля после закрытого заседания Думы намедни по законопроекту о контингенте новобранцев набора 1907 года. Все то, что вышло потом 7-го мая, и в ряде следующих заседаний, было только излишними каплями совсем переполнившими накопившейся сосуд долготерпения как правительства, так Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава и самого Сударя.

Вот что вышло на закрытом заседании 17-го апреля.

Министерство Внутренних Дел занесло в Муниципальную Думу законопроект об определении контингента новобранцев, подлежащих призыву осенью такого же года, на пополнение армии и флота. В заседание Думы прибыли представители всех 3-х ведомств — Военного, Морского, Внутренних Дел, с Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава бессчетным составом собственных служащих, на случай каких-то справок и объяснений. Столыпин не поехал лично в заседание, чтоб не давать повода гласить, что правительство присваивает делу особенное значение, хотя из доходивших до сведения Совета Министров, из так именуемых кулуарных источников, слухов необходимо было мыслить, что заседание не пройдет гладко, и Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава ожидаются бессчетные оппозиционные выступления. Столыпин гласил на это совсем естественно, что другого ничего нельзя и ждать, но если ему и всему правительству в предвидении всяких выступлений необходимо являться в Думу в полном собственном составе, то ему предстоит. просто не выходить совсем из Думы и закончить всякую деятельность по Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава управлению и отдаться только одной Думской, совсем бесплодной работе.

Председательствовал лично Председатель Думы Головин. Прения сходу приняли приподнятый и страстный нрав. Застрельщиками явились кадетские депутаты, развивая в их речах обыденные общие места о тяжести воинской повинности для населения, об устарелости самых оснований отбывания ее, о пришествии для Рф поры мирного строительства Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава, допускающего полную возможность пересмотреть эти основания и начать сокращение состава армии, а пока этого не изготовлено, нельзя гласить о контингенте и продолжать завлекать население к этой повинности. После их стали гласить трудовики, равномерно повышая тон собственных речей и обостряя аргументы о тяжести воинской повинности, которая просто разоряет Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава страну, отвлекая от {263} производительного труда цвет населения и развращая его в казармах в угоду непонятно каким конкретно муниципальным потребностям, но, во всяком случае, не отвечающим интересам российского народа и т. д.

Представители правительства, по очереди, просили слова, разъясняя в самой сдержанной форме неправильность выслушанных возражений и невозможность выстроить на их Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава какую-либо компанию обороны страны. Они приводили какие догадки имеются вообщем в виду для облегчения населения, а главное представляли совсем убедительные резоны о том, как население Рф наименее затрагивается воинскою повинностью ежели население большинства государств, знающих институт общей воинской повинности.

Сдержанность тона этих разъяснений вызывала совсем солидные хвалебные замечания с Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава места депутатов правой фракции, поддерживавших всегда правительство, но слева и из центра стали все более и поболее резко раздаваться голоса другого нрава, которые равномерно переходили в перебранку и прямые оскорбления представителей власти. Председатель никого не останавливал, невзирая на то, что справа его просили не допускать выходок неблагопристойного характеристики Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава. Очередь дошла до кавказского депутата Зурабова, уже и ранее составившего для себя крепкую известность его демагогическими выступлениями по целому ряду запросов и даже в один прекрасный момент, после разъяснений Столыпина, дававшего объяснение по одному из их и собиравшегося, после собственного разъяснения, покинуть собрание, как нередко делали все мы, исполнивши свою Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава обязанность, выкрикнувшего по адресу Столыпина известную фразу, произнесенную со характерным ему резким восточным акцентом: «Гаспадин Министр, пажалуйства, пагади, не уходи, я тебя еще ругать буду».

Зурабов сходу придал собственной речи необычный даже для 2-ой Думы тон и выстроил ее на сплошных оскорблениях армии, уснащая свою речь чуток что не площадною Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава бранью и возводя на правительство не поддающиеся повторению обвинения в развращении армии, в изготовлении ее только к истреблению мирного населения и окончил прямым призывом к вооруженному восстанию, в каком понявшие, в конце концов, скверную роль правительства войска соединятся с разоренным популяцией и свергнут ненавистное правительство, в собственном Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава слепом заблуждении не видящее, что войска издавна только ожидают минутки свести свои счеты не с наружным, а с внутренним противником.

Зурабов окончил под гром {264} аплодисментов призывом к отклонению законопроекта и к отказу доверия правительству, ведущему политику ненависти к популяции. Гласить о том, что происходило во время этой речи Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава в самой Думе, как клики негодования раздавались с малочисленных правых скамей, чем отвечали на эти клики единомышленники Зурабова, а их было подавляющее большая часть, каким возмущением окутаны были присутствующие за безразличие Председателя, не остановившего оратора и даже после требования об этом с правых скамей, сделавшего это как-то нехотя в самой пикантной Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава по отношению к Зурабову форме, невзирая на то, что в его речи были прямые оскорбления по адресу Сударя, — повторять все это сейчас бесцельно. Военный Министр Генерал Редигер вышел на Трибуну и в недлинной, но самой резкой реплике отметил всю недопустимость этого выступления и заявивши о том, что он Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава считает ниже плюсы правительства отвечать на схожую речь, — покинул заседание.

Известие о происшедшем разнеслась немедля по городку, хотя заседание было закрытое и публики в нем не было. В широких кругах стало звучно раздаваться убеждение в том, что роспуск стал неизбежен. Такого же представления держался и Совет Министров Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава, когда на другой денек мы все были собраны Столыпиным в критическое заседание. Такое же мировоззрение высказал и сам Столыпин, но находил только неосуществимым произвести роспуск Думы без того, чтоб сразу был назначен созыв новейшей и были размещены утвержденные в порядке Верховного управления, указом Сударя, новые правила о производстве выборов. Разработка этих Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава правил, но, еще не была окончена, и у самого Сударя оставались некие сомнения по отдельным частностям, требовавшие еще работы нескольких недель. Каковы были разъяснения Сударя с Столыпиным, — происходившие на другой денек, — я не знаю, но помню только, что в последующем заседании Совета Министров, — а собирались мы в ту пору Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава очень нередко, более 2-ух раз в неделю, — Столыпин произнес нам, что Сударь поделил его точку зрения и настаивает только на том, чтоб избирательный закон был представлен Ему на рассмотрение в окончательном виде как можно быстрее, поэтому, что необходимость роспуска Думы не допускает в Нем больше никаких колебаний Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава.

Мой доклад у Сударя пришелся на пятницу 17-го апреля, в денек закрытого заседания Думы, и Сударь произнес {265} мне только, что он с огромным нетерпением ожидает известий, как оно кончится, хотя Он не допускает мысли о том, что Дума рискнет отказать в утверждении контингента новобранцев. Таким макаром, я не лицезрел Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава Сударя после чего исторического заседания целую неделю. В четверг, 23-го, в денек именин Императрицы, выход во дворце был немноголюдный и никаких особенных дискуссий на данную тему вообщем не было, но зато на другой денек, 24-го, на моем следующем докладе, Сударь прямо повстречал меня словами: «Я до сего времени не могу опамятоваться от Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава всего того, что мне передано о заседании Думы прошлой пятницы. Куда же далее идти и чего еще ожидать, если недостаточно того, чтоб открыто призывалось население к мятежу, позорилась армия, смешивалось с грязюкой имя Моих протцов, — и необходимы ли еще какие-либо подтверждения того, что никакая власть не Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава смеет неразговорчиво сносить подобные бесчинства, если она не вожделеет, чтоб ее самое смыл вихрь революции. Я понимаю Столыпина, который настаивает на том, чтоб сразу с роспуском был обнародован новый выборный закон, и готов еще выждать некоторое количество дней, но Я произнес Председателю Совета Министров, что считаю вопрос о роспуске совсем решенным Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава, более к нему ворачиваться не буду и очень надеюсь на то, что Меня не принудят ожидать подольше того, что нужно для окончания разработки закона, который, по Моему воззрению, тянется очень долго».

Я ответил на это только, что Совет не имеет в собственной среде никаких колебаний, но пробовал Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава оправдать кажущуюся медленность разработки выборного закона его техническою трудностью и необходимостью предугадать все, чтоб не допустить повторения неудачных опытов избирательного закона 11-го декабря 1905 года.

Прошло но еще целых 5 недель до этого, чем роспуск Думы стал фактом, я тем временем вышло очередное заседание Думы, которое ухудшило необходимость роспуска, хотя мне лично Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава казалось, что правительству было прибыльнее распустить Думу на почве недопустимых ее действий 17-го апреля, ежели ожидать еще отягощения, которое вышло на почве инцидента, разыгравшегося в заседании 7-го мая. Я гласил в этом смысле в Совете Министров тотчас после заседания 17-го апреля, многие члены Совета были 1-го со мною представления,— но Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава окончательная отделка избирательного закона все еще тянулась, невзирая на величайшую энергию и искусство, проявленные Крыжановским, и приходилось поневоле ожидать, уплотняя тем {266} самым убеждение Думы в том, что ее не распустят, и она и далее может безнаказанно продолжать ее разрушительную работу.

Подошло 7-ое мая. Намедни, 6-го мая, в денек рождения Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава Сударя, был выход в Королевском Селе, к которому был приглашен и председатель Думы Головин, державшийся совсем обособленно от всех и не разговаривавший ни с кем из Министров, невзирая на то, что многих из нас он уже знал по нашим посещениям Думы. Посреди Министров и придворных было, но, много дискуссий Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава по поводу завтрашнего заседания Думы, потому что газеты оповестили, что в нем будет предъявлен запрос правительству по поводу найденных как будто покушений на жизнь Сударя, и нас спрашивали даже, правда ли, что этот запрос был так сказать спровоцирован самим правительством и чем это вызвано? Меня спросил Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава об этом меж иным Обер-Гофмаршал гр. Бенкендорф, которому я совсем радиво ответил, что не допускаю и мысли о том, чтоб запрос был вызван самим правительством, которое в нем и не нуждается, но что мы знаем, что таковой запрос будет изготовлен, что он даст место патриотическим выступлениям со стороны неких членов Думы Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава, что председатель Совета Министров, в качестве Министра Внутренних Дел, решил быть лично на заседании, чтоб немедля дать разъяснение и снять настроение волнения, естественно господствующее посреди определенной части Думы, но другие Министры, возможно, не считая 1-го, Министра Юстиции, не будут находиться на заседании. Гр. Бенкендорф спросил меня, может ли он Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава передать Сударю содержание его беседы со мною, на что я, естественно, ответил, что предоставляю ему полную свободу располагать моим сообщением тем паче, что оно повторяет только то, что было не так давно решено в Совете Министров.

И вправду, когда но городку стали, как обычно, с огромным запозданием, ходить Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава слухи о том, что раскрыт новый революционный очаг, готовящий ряд террористических действий, Совет Министров разъяснил, что правительству это было понятно еще в половине апреля, и что слухи эти относятся еще к событиям, ставшим известным и Министерству Внутренних Дел и прокуратуре в самом начале года и ликвидированным уже в Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава конце марта арестом всех найденных участников.

Столыпин сказал нам все значительные подробности и не имел совсем в виду делать их {267} предметом широкой гласности, но, обыкновенно, они проникли в публику, дошли и до Думы, и от имени правой ее фракции покойный Гр. Бобринский посетил Столыпина и предупредил его, что фракция Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава готовит сделать ему запрос, имея, меж иным, в виду сделать из него потом предмет патриотического выступления в Думе. У Столыпина не было ни права, ни желания мешать им в этом и за некоторое количество дней до 7-го мая ему, всем нам стало понятно, что таковой запрос будет заявлен конкретно Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава в пн, 7-го мая, и, возможно, будет здесь же заслушан Думою, если только правительство не воспользуется предоставленным ему по закону месячным сроком для дачи собственного объяснения. Столыпин обещал не добиваться месячного срока, но предварил Бобринского, что обмолвит в собственных объяснениях, что поднятый ими вопрос не принадлежит к числу тех Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава, по которым Дума может делать запросы Правительству, и он даст свое разъяснение только поэтому, что соображает напряженное состояние членов Думы, желающих знать открыто, как их тревога справедлива.

Так, оно и вышло, и даже газеты за денек либо за два до 7-гомая открыто заявили, что таковой запрос будет оглашен конкретно 7-го числа Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава и послужит возможно предметом разъяснения правительства в тот же денек.

Хоры Думы в сей день были полны до отказа. Депутаты собрались в большенном количестве, но когда раскрылось заседание, всеобщее внимание было привлечено тем, что не только лишь последние левые скамьи были совсем пусты, да и во всем левом Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава секторе было сильно много пустых мест, а с началом заседания и еще многие депутаты из трудовиков будто бы неприметно вышли. Демонстративно отсутствовала примерно 4-ая часть Думы.

Заседание началось практически так, как сказали газеты разумеется получившие информацию из официальных думских источников. Головин огласил поступившее за подписью 30-ти членов правой фракции Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава заявление с просьбою обратиться к Председателю Совета Министров за объяснением степени справедливости дошедших до сведения подписавших запрос слухов о том, что на особу Сударя Правителя готовилось покушение преступною организациею, специально для того, образовавшеюся, при этом грех это могло быть предотвращено только благодаря вниманию органов милиции и уголовного Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава розыска. Поддержать этот запрос подписавшие его уполномочили Гр. Бобринского, который и вышел на трибуну и в {268} сдержанной форме, не допуская никакого преувеличения, коротко развил причину запроса, вызванного только тревогою охватившею всех, кому дорога Наша родина и неразрывно связанная с ее благополучием священная особа Сударя. Он просил признать запрос спешным и обратиться Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава к Председателю Совета Министров, поделиться с Государственною Думою имеющимися в его распоряжении сведениями и не ставить собственного ответа в зависимость от соблюдения формального срока, которому подчинено право Думы на получение объяснений правительством по внесенному запросу.

Столыпин поступил конкретно так, как было обосновано в совете. Оговорившись, что внесенный запрос не принадлежит Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава к числу тех, которые Дума уполномочена делать правительству, и как он не предугадывает какого-нибудь злоупотребления власти либо совершенного последнею нарушения закона, — он заявил, что правительство полностью соображает то настроение волнения, которое должно было окутать российских людей при известии о готовившемся покушении на особу Сударя, и готов потому дать Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава ответ не в порядке запроса о незакономерности действий власти, а только для успокоения публичного настроения в связи с проникшими слухами. По существу же обращенного к нему вопроса, он ответил коротко, что сведения, проникшие в печать относятся к обнаруженному еще в январе месяце обществу, образовавшемуся с целью совершения целого Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава ряда, криминальных посягательств как на особу Сударя Правителя, так на Величавого Князя Николая Николаевича и других высших должностных лиц. Криминальные намерения общества были, но, вовремя предупреждены, и практически весь состав участников арестован.

Разъяснения Столыпина повстречали звучное одобрение членов Думы правых скамей, оппозиция молчала, потому что главные ее Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава силы отсутствовали, и с тех же правых скамей здесь же были предложены формулы перехода к еще одним делам, осуждавшие готовившиеся посягательства, и одна из их была принята без возражений. Как баллотировка, перехода была окончена, немедля все отсутствовавшие из заседания члены оппозиции гурьбою демонстративно возвратились в залу и, по словам свидетелей, поглядывая с Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава вызывающим задором на правые скамьи, заняли свои места.

Не прошло и получаса после чего, как в числе оглашенных в качестве вновь поступивших запросов правительству оказалось то дело, которое и послужило официальным {269} поводом к роспуску Думы второго созыва через три недели, а конкретно 3-го июня 1907 года.

За подписью Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава 31-го члена Гос Думы поступили сразу два запроса, относящееся к одному и тому же эпизоду, — известному делу так именуемой социал-демократической фракции Думы и заключающемуся в том, что за два денька перед тем, конкретно 3-го мая, на Невском проспекте, в квартире депутата Озола произведен был обыск чинами охранного отделения и Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава милиции, а потом и следственною властью, в связи с дошедшими до милиции сведениями, что на этой квартире собираются участники особенной организации, имевшей нрав специально военно-революционной организации, поставившей для себя целью пропаганду в войсках и подготовку военного мятежа. В квартире оказалось несколько членов Думы, которые были задержаны до окончания Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава обыска, им было предложено выдать имевшиеся при их документы, что некие из их и исполнили, другие же отказались исполнить. Никто из депутатов задержан не был, как было установлено их депутатское звание, но посторонние лица были арестованы и заключены под стражу.

Подписавшие запрос правительству, в лице Министра Юстиции, члены Думы считали Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава деяния милиции нелегальными, окрестили самое проникновение в квартиру депутата «преступным вторжением в помещение, имевшее характеристики неприкосновенности» и добивались спешного рассмотрения по существу, без передачи его в комиссию и без соблюдения легитимного срока для слушания запросов.

Присутствовавший в заседании Столыпин попросил немедля слова и оговорившись, что он не будет давать Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава ответа по существу, потому что для этого не пришло еще время, поднял, но, брошенную перчатку и, в качестве подготовительного собственного объяснения, заявил, что берет под свою защиту деяния милиции, считает их совсем легитимными уже поэтому одному, что Петербург находится в положении усиленной охраны, которое дает ей права обыска Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава, при наличии имеющихся указаний на готовящееся грех, а в этом случае имеются неоспоримые сведения о существовании военно-революционной организации, и не его вина, что в ней участвуют члены Гос Думы, — решительно и с огромным мужеством заявил, что и вперед будет отстаивать законность таких действий милиции, так как для Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава него выше {270} необходимости охраны депутатской неприкосновенности — охрана гос безопасности.

Этим своим заявлением Столыпин окончательно стал на путь неизбежности роспуска Думы и этим деньком официально предрешился самый роспуск. Все, что вышло дальше, было только агонией Думы и формальною затяжкой акта роспуска, для выполнения очередной, естественно, совершению неосуществимой формальности — получения Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава согласия Думы на снятие депутатской неприкосновенности с членов Думы, входивших в состав социал-демократической фракции. На эту мучительную операцию ушло практически три недели и только вечерком, либо поточнее ночкой, с субботы на воскресенье 3-го июня последовал официальный отказ Думы, а за ним — роспуск Думы, издание в исключительном порядке нового избирательного закона Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава, арест большинства членов Думы этой фракции, побег других, в том числе и самого Озола, неоспоримого главы фракции в данном деле, а через 10 лет, уже в конце 1917 года возникновение очень многих из этих лиц уже в качестве видных большевиков на различных поприщах их славной деятельности на пользу смерти Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава Рф.

Я те пишу подробной истории этого процесса, зачем у меня и нет под рукой достаточных материалов. К тому же он и не заходит в состав того, чему посвящаются мои записки: — моей личной деятельности и тому роли в событиях моего времени, которое принадлежало мне.

Уже много лет спустя мне пришлось Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава принять некое роль в ликвидации 1-го из эпизодов этого дела, а конкретно, в бытность мою председателем Совета Министров, в 1913 году, о чем я и расскажу в собственном месте.

Пока же скажу только, что после заседания 7-го мая всем стало до очевидности ясно, что вопрос роспуска есть только вопрос Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава немногих дней, и вся деятельность Думы свелась для нее к двум задачкам — наговорить как можно больше проблем правительству и проявить самую большую демагогию, зная заблаговременно, что деньки Думы сочтены и, с другой стороны, тянуть переговоры с правительством по вопросу о снятии и неприкосновенности с 50-ти депутатов социал-демократической фракции как можно Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава подольше, чтоб возбудить страну и, дороже сдать Думу при ее роспуске.

После 7-го мая Столыпин еще только один раз появился в Думе в связи с ее дебатами по внесенному ее собственному проекту земляной реформы, построенному на принципе {271} принудительного отчуждения земель. Пытаясь образумить Думу и склонить ее встать на сторону правительственного Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава проекта, осуществленного по закону 7-го ноября 1906 года, сам он и все мы отлично сознавали, что такая попытка обречена, на бесспорный провал, Столыпину удалось только произнести очень прекрасную речь в этом последнем, с его ролью, заседании 2-ой Думы и в этой речи сказать исторические слова: «Вам необходимы величавые потрясения Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава. Нам же нужна величавая Россия».

Эти слова перебежали на его монумент, открытый при моем и всего состава Совета Министров участии 1-го сентября 1912 года в Киеве, спустя год после, его смертельного ранения, но он уничтожен в 1917 году большевиками в Киеве, и забылись эти слова так же, как забылось почти Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава все из того, что утратили мы с тех пор.

После 7-го мая вся наша деятельность просто отошла от Думы и перебежала в Совет Министров, который к тому времени окончил избирательный закон и представил это Сударю на рассмотрение. На всех нас надвинулась другая, настолько же острая, забота, которой нам пришлось Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава дать много времени, забота о подготовке дела о предании суду всей криминальной организации, обнаруженной после обыска в квартире депутата Озола, 5-го мая.

Придавая этому делу значение того окончательного основания, которым должно было обусловиться или продолжение существования 2-ой Думы, или ее роспуск в случае отказа снять депутатскую неприкосновенность с участников обнаруженной Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава организации, — Столыпин вел всю разработку обвинения, с целью предъявления его Думе, при самом близком участии всего Совета. По пару раз на неделе собирались мы поначалу в Зимнем дворце в помещении, занимаемом Столыпиным, а потом по переезде его на дачу, в Елагином дворце, и а именно найденного дознанием Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава и следствием материала по обвинению в связи с делом Озола, всякий раз докладывались Совету лично прокурором петербургской судебной Палаты Камышанским, представлявшим, по более увлекательным частям следствия нужные подтвердительные документы. Таким макаром, дело это было в полном смысле слова делом всего Совета Министров, а совсем не личным делом Столыпина и Щегловитова Государственная Дума первого и второго созыва 7 глава, как задумывались и гласили в то время многие, и ответственность за принятие решения о предании суду найденных участников криминальной {272} группы лежит на всем составе Совета Министров тех пор.


gost-12730078-gost-12730178-gost-12730278-oao-centr-proektnoj-produkcii-v-stroitelstve-prajs-list-na.html
gost-16363-98-sredstva-ognezashitnie-dlya-drevesini-metodi-opredeleniya-ognezashitnih-svojstv.html
gost-20522-96-grunti-metodi-statisticheskoj-obrabotki-rezultatov-ispitanij-minstroj-rossii-m-1996.html